Главная О нас СМИ о нас

Человек с большой буквы

– Моя мама, - говорит о. Вячеслав – всегда учила нас, сыновей, что слово «люди» пишется с маленькой буквы, а слово «Человек» - с большой. Она, конечно, имела ввиду не грамматические правила, а глубокое и значительное наполнение этого слова. Я же, мальчишка, понимал это буквально и потому всегда мне мое написание этого слова с большой буквы учителя засчитывали за ошибку.

Мы не виделись с Вячеславом Ивановичем лет девять, казалось бы, живем почти рядом, ведь Дубна, куда его перевели вдруг внезапно, определив там новое место службы – я до сих пор твердо уверенная, что без оснований, несправедливо, - всего в каких-то восьми километрах. Но людей разлучают часто не километры, а обстоятельства. Была я в Дубненском храме раза два с того далекого две тысячи второго года.

С тех пор там многое изменилось. Об этом я узнала из письма прихожан, которое принесла в редакцию Валентина Ивановна Байтякова. Она много лет безвозмездно, как сама говорит, «несла добровольное послушание», помогая вести нехитрое, но требующее постоянной заботы и внимания, церковное хозяйство. Силы понемногу уходят, и теперь Валентина Ивановна тоже нечасто бывает в храме (ей уже 82 года), но связь держит постоянную. Вот и сейчас по просьбе прихожан она привезла в редакцию письмо. В нем очень просто и бесхитростно, но с глубоким чувством, написали прихожане о своем храме, о своем батюшке и просили рассказать читателям о нем.

Письмо меня глубоко тронуло. В нем есть такие строки: «Люди тянутся к этому скромному священнику, получая от него духовную радость. Он самый дорогой наш человек. А как он всех нас любит! Каждого обласкает в тяжелую минуту, встанет на защиту, а если надо – и спросит строго, по-отцовски».

И я решила встретиться с о. Вячеславом. Разговор получился не очень долгим, без определенной цели (так обычно разговаривают друзья, которые долго не виделись). Главное, что Вячеслав Иванович остался таким же откровенным, сердечным и непосредственным, каким был и прежде. Прошедшие годы сделали его старше, мудрее, принесли новые болезни. Груз ответственности за тех, кто приходит в храм за помощью, физической или духовной, наложил свою незримую печать на весь его облик. Но несчастья и свои, и людские не сломили его веры, его оптимизма. Он остался все тем же Человеком, с сердцем, распахнутым для людей. Человеком с большой буквы.

«Наш батюшка, - пишут прихожане, - из простой рабочей семьи, он – один из пяти братьев. С детских лет пел в церковном хоре, потом учился в профтехучилище №56, служил в Вооруженных Силах СССР. Наш батюшка – моряк. Затем закончил семинарию…»

Все, вроде, так и было, как написано, и не совсем так. В нынешнем феврале В. Бобровскому исполнилось 45 лет. Он, действительно, родился и вырос в Чехове. В многодетной (как принято было говорить) семье. Но в не совсем обычной. Кто-то не знает, а кто-то, возможно, подзабыл, что в шестидесятые начался новый виток притеснения церкви, опять стали закрывать еще работавшие храмы. Например, лопасненский – Зачатья Святой Анны. (С чьей-то бездумной неграмотной руки он теперь именуется Анно-зачатьевский. Не по-русски, скажем прямо. Может, для краткости? Как теперь вместо русского и вполне понятного «хорошо» в моду вошло американское о-кей.) Напомню, что в эти годы ходить в храм на службу было почти подвигом, а уж крестить ребенка или отпеть покойника, венчаться для многих, особенно членов партии, было равносильно положить сразу на стол свой партбилет.

И в эти годы собирались все братья, в том числе и двоюродные, в доме у бабушки, в деревне, на полу, где было им постелено, между кроватями бабушки и дедушки. И просили мальчишки бабушку, Параскеву Ивановну, почитать им из Библии. И она им читала. Вначале по книге, а потом просто на память. Вячеслав уверен, что бабушка всю библию знала наизусть.

- А мама моя родилась в алтаре Якшинского храма, - говорит он, улыбаясь. – Бомба попала в наш дом, жить было негде, вот нас и поселили временно в храме (прадед Вячеслава, Самуил, был псаломщиком в этом храме).

Многие старожилы знают эту женщину, мать пятерых мальчишек, Валентину Павловну Бобровскую. В этом году ей исполнилось семьдесят. А ее отец, дед Вячеслава по материнской линии – Павел Журавлев, остался навечно молодым. Он погиб в той войне, в битве за Москву, под Можайском.

С глубоким чувством благодарности и признательности вспоминает о. Вячеслав людей, оказавших благотворное влияние на его взрослевшую душу. Свою первую учительницу школы №4 Раису Дмитриевну Пушкину, мастера производственного обучения в ГПТУ-56 Нелю Ивановну Малютенко. Разве словами можно объяснить почему? Наверно, кроме профессионализма было и есть в них нечто такое, что приблизило к ним его сердце.

Учился он на повара. И всегда при случае с гордостью говорит об этом. Там, в училище, и родилась дружба, которую бывшие подростки, теперь уже возмужавшие, поседевшие и помудревшие, несут по жизни.

- Прошлым летом собралось нас несколько человек и решили отдохнуть в Крыму. Многое вспомнилось. Кстати, там есть ведь чеховские места, и когда я напоминал местным об этом, они сразу угадывали: «Наверно, Вы из Чехова или Мелихова…».

Эта юношеская дружба помогла о. Вячеславу решить и конкретный вопрос.

- Когда меня перевели в Дубненский храм, там было много хозяйственных проблем, - вспоминает В. Бобровский. – И одна из главных – печное отделение. В храме должно быть всегда не просто уютно, но и тепло. Внешние обстоятельства не должны отвлекать прихожан от главного, зачем они сюда пришли – от молитвы. Раньше зимы были посуровее. И чтобы утром было в церкви тепло, нужно вовремя затопить печь, подготовив дрова.

Очень помогали мне в этом деле ребята-подростки. Разгружали дрова с машины, учились колоть их топором. Помогали все – и крещеные, и не крещеные, и даже принадлежащие к другой вере. Я различия не делал. А тянулись ребята к храму, потому, что видели конкретное применение своих сил на благо людям, они не играли в нечто придуманное, а выполняли нужную работу. И при этом взрослели.

В этом письме прихожане рассказали, что о. Вячеслав организовал при храме воскресную школу, много внимания уделяет детям, устраивает в церкви и Рождественскую елку, и другие праздники с подарками, представлениями, в которых ребята участвуют с удовольствием.

Но вернемся к уже теперь решенной проблеме – печного отопления.

- Многие руководители обещали помочь – провести газ, но слова своего не сдержали, - вспоминает он. – Проблему решил мой старый товарищ по учебе в ГПТУ-56 Олег Стрекалов. По своей инициативе и безвозмездно. Даже речи об этом не шло. Вот так помогают друзья…

В связи со сменой власти в стране произошла большая путаница, как в понятиях, так и в жизни. В частности – в отношениях церкви, государства и общества.

Восстанавливаются разрушенные храмы, активно ведется строительство новых. Вроде – отношения налаживаются. Но, тем не менее, задачи, стоящие перед церковью и государством, разные. К тому же не следует забывать, что еще в далеком 1918 году церковь декретом советской власти была отделена от государства. И мне странно видеть, что стало традицией для чиновников от власти публично демонстрировать свой приход в храм по большим праздникам. Никто, конечно, не запрещает никому такой приход, но уж очень старательно подчеркивается это «единение». Также повсеместной стала традиция присутствия церковных чиновников на всех публичных мероприятиях. Создается впечатление, что все происходит, как «встарь». Торжественно. Красиво. Эффектно. Но «встарь»-то церковь входила в государственную систему, и это было естественно. А сейчас видеть, как церковный чиновник сидит в президиуме собрания, как во время мероприятия общаются по мобильнику, скажем прямо – странновато… Посещать службу в храмах для многих чиновников от власти стало не духовной потребностью, а непременным ритуалом. Очень современным и модным. Все эти факты настораживают.

Вопрос: не пора ли нашей церкви повернуть лицо не к внешним атрибутам, а к душам людским? Не в этом ли состоит основная, духовная миссия церкви? Чтобы человек, выйдя из храма и получив отпущение грехов, хоть на некоторое время становился добрее и терпимее к ближнему своему.

Духовность – вот основная сфера деятельности церковнослужителей. Эта сфера особая, очень тонкая, деликатная, требующая обновления и новых форм работы. Люди меняются. Выросло новое поколение, которое по-иному смотрит на мир. И что же им можно предложить? Разве не понятно, что это не прежние полуграмотные дедули и бабули. А церковные чиновники живут по старинке. Я, например, никак не пойму назначение так называемых «общих» исповедей. Если они проводятся ради экономии времени, то лучше уж их вообще не проводить. Стоит человек 10-15, и их всех вместе «исповедают». Как можно? У всех разные грехи или их отсутствие, все по-разному понимают или не понимают, как исправить положение. Словом, «процесс» этот деликатный.

Духовная помощь сейчас так нужна людям. С каждым годом разобщение становится реальной проблемой общества. Дети отдаляются от родителей, супруги – друг от друга. Особенно трудно старикам. Их теперь вообще почти никто не понимает., даже упрекают, что они зря прожили свою жизнь. Одиночество среди людей – это очень страшно. Вот и идут многие в храм за утешением и духовной поддержкой. И находят его там, где их встречают с любовью, лаской, где каждый человек может почувствовать, что он достоин лучшей доли, что несчастью преодолимы.

Я сама много лет носила в душе глубокое чувство своей вины, хотя понимала, что на самом деле ее не было. Но это мешало жить. И я решила рассказать все на исповеди. Без утайки.

Помню вечерний полумрак храма Зачатья Святой Анны. Кое-где еще горели у икон свечи, теплились лампадки. В храме было всего несколько человек, но они деликатно стояли в сторонке, дожидаясь своей очереди на исповедь. Нас никто не мог слышать. Я говорила, заливаясь слезами. О. Вячеслав внимательно слушал, не перебивая. И по его доброму лицу тоже катились слезы. А со старинных икон смотрели на нас строгие и все понимающие лики святых, и это подчеркивало торжественность происходящего. Сопереживание священника было настолько сильным, и слова, сказанные мне в утешение такими простыми и ясными, что словно камень упал у меня с сердца и души.

А сколько таких, подчас горьких, исповедей он выслушал за свою жизнь, разделяя с другими груз ответственности перед Богом а наши деяния. Давая каждому жаждущему почувствовать себя Человеком с большой буквы, о чем мы в нашей суетной жизни уже почти совсем забыли.

Где черпает он силы, чтобы нести свой крест? И я уже не знаю, где в нем кончается человек, где начинается священнослужитель.

Когда мы попрощались, и он направлялся к своей старенькой машине, я заметила, как трудно ему дается каждый шаг из-за боли в суставах. В свои сорок пять он перенес уже три инфаркта.

Беречь бы нам и беречь таких подвижников. Все меньше становится среди нас, занятых будничными делами, ссорами, неприязнью друг к другу, тех, кого можно с гордостью назвать Человеком с большой буквы.

Вера Михеева.